психологические статьи




психологическая статья

Методы психологии

рубрика: Общая психология, прочитано - 47311 раз


Методика и методология


Наука – это прежде всего исследование. Поэтому
характеристика науки не исчерпывается определением ее предмета; она
включает и определение ее метода. Методы, т.е. пути познания, – это
способы, посредством которых познается предмет науки. Психология, как
каждая наука, употребляет не один, а целую систему частных методов, или
методик. Под методом науки – в единственном числе – можно разуметь
систему ее методов в их единстве. Основные методы науки – не внешние по
отношению к ее содержанию операции, не извне привносимые формальные
приемы. Служа раскрытию закономерностей, они сами опираются на основные
закономерности предмета науки; поэтому метод психологии сознания был
иной, чем метод психологии как науки о душе: недаром первую обычно
называют эмпирической психологией, а вторую – рациональной,
характеризуя таким образом предмет науки по тому методу, которым он
познается; и метод поведенческой психологии отличен от метода
психологии сознания, которую часто по ее методу называют
интроспективной психологией. Точно так же то понимание предмета
психологии, которое было здесь дано, предопределяет соответствующее ему
решение основных вопросов о ее методе.


Осознает ли это исследователь или нет, его научная
работа объективно в своей методике всегда реализует ту или иную
методологию. Для последовательной и плодотворной реализации в
психологии нашей методологии весьма существенно, чтобы она была
осознана и, будучи осознанной, не превращалась в форму, извне
механически накладываемую на конкретное содержание науки, чтобы она
раскрывалась внутри содержания науки в закономерностях его собственного
развития.


Марксистская диалектика как теория познания и
научная методология ставит перед научным исследованием задачу понять и
отобразить объективную действительность – реальный предмет в его
собственном реальном развитии и реальных, опосредующих его отношениях:
"...сама вещь в ее отношениях и в ее развитии должна быть
рассматриваема", – формулирует В.И.Ленин первое требование диалектики.
Детализируя далее "элементы диалектики", сущность которой он определяет
как учение о единстве противоположностей, Ленин в своем комментарии к
"Науке логики" Г.В.Ф.Гегеля в первую очередь выделяет следующее: "объективность рассмотрения (не примеры, не отступления, а вещь сама в себе), 2) вся совокупность многоразличных отношений этой вещи к другим, 3) развитие этой вещи (respective явления), ее собственное движение, ее собственная жизнь" (В.И.Ленин. Полн. собр. соч. Т. 29. С. 202).


Методы психологии


Психология, как и каждая наука, пользуется целой
системой различных частных методов, или методик. Основными методами
исследования в психологии, как и в ряде других наук, являются наблюдение и эксперимент.
Каждый из этих общих методов научного исследования выступает в
психологии в различных и более или менее специфических формах;
существуют разные виды и наблюдения и эксперимента. Наблюдение в
психологии может быть самонаблюдением или внешним наблюдением, обычно в отличие от самонаблюдения именуемым объективным. Внешнее, так называемое объективное, наблюдение может в свою очередь подразделяться на прямое и косвенное. Точно так же существуют различные формы или виды эксперимента. Разновидностью эксперимента является так называемый естественный эксперимент, являющийся формой промежуточной между экспериментом и простым наблюдением.


Помимо этих основных методов, которые получают в
психологии специфическое выражение в соответствии с особенностями ее
предмета, в психологии пользуются рядом промежуточных и вспомогательных
методик.


Ввиду роли, которую в методике психологического исследования играет генетический принцип, можно, далее, говорить о генетическом
принципе или методе психологического исследования. Генетический метод в
психологии, т.е. использование изучения развития психики как средства
для раскрытия общих психологических закономерностей, – не
сопоставляется с наблюдением и экспериментом в одном ряду и не
противопоставляется им, а необходимо на них опирается и строится на их
основе, поскольку установление генетических данных в свою очередь
основывается на наблюдении или эксперименте.


При использовании различных методов
психологического исследования необходимо считаться с особенностями
изучаемой проблемы. Так, например, при изучении ощущений вряд ли
какой-либо другой метод может быть так эффективен, как
экспериментальный. Но при изучении высших проявлений человеческой
личности серьезно встает вопрос о возможности "экспериментировать" над
человеком.


Методика исследования всегда отражает ту или иную
методологию. В соответствии с общими принципиальными установками нашей
психологии специфические черты должна носить и ее методика.


1. Психика, сознание изучается нами в
единстве внутренних и внешних проявлений. Взаимосвязь психики и
поведения, сознания и деятельности в ее конкретных, от ступени к
ступени и от момента к моменту изменяющихся формах является не только
объектом, но и средством психологического исследования, опорной базой
всей методики.


В силу единства сознания и деятельности различие в
психологической природе акта деятельности сказывается и во внешнем его
протекании. Поэтому всегда существует некоторое соотношение между
внешним протеканием процесса и его внутренней природой; однако это
отношение не всегда адекватно. Общая задача всех методов объективного
психологического исследования заключается в том, чтобы адекватно
выявить это отношение и, таким образом, по внешнему протеканию акта
определить его внутреннюю психологическую природу. Однако каждый
отдельный, изолированно взятый акт поведения допускает обычно различное
психологическое истолкование. Внутреннее психологическое содержание
действия раскрывается обычно не из изолированно взятого акта, не из
отдельного фрагмента, а из системы деятельности. Лишь учитывая
деятельность индивида, а не только какой-нибудь изолированный акт, и
соотнося ее с теми конкретными условиями, в которых она совершается,
можно адекватно раскрыть то внутреннее психологическое содержание
действий и поступков, которое может быть высказано и может быть утаено
в высказываниях человека, но обнаруживается в его действиях.


Этот принцип объективного психологического
исследования реализуется многообразными методическими средствами,
зависящими от особенностей предмета исследования.


2. Поскольку решение психофизической
проблемы, из которого исходит наша психология, утверждает единство, но
не тожество психического и физического, психологическое исследование,
никак не растворяясь в физиологическом и не сводясь к нему, однако
необходимо предполагает и часто включает физиологический анализ
психологических (психофизических) процессов. Вряд ли, например,
возможно научное изучение эмоциональных процессов, не включающее
физиологического анализа входящих в их состав физиологических
компонентов. Психологическое исследование никак не может и в этом
отношении замкнуться в чисто имманентном – феноменологическом описании
психических явлений, оторванном от изучения их психофизиологических
механизмов.


Неправильно было бы недооценивать значение
физиологических методик в психологическом исследовании. В частности,
павловская методика условных рефлексов является мощным средством
анализа чувствительности.


Однако физиологический анализ и, значит, физиологическая методика в психологическом исследовании может играть лишь вспомогательную роль и должна занимать в нем поэтому подчиненное место.


Решающим вопросом при этом является, однако, не
столько разграничение и подчинение одного из них другому, сколько
умение правильно их соотнести, так чтобы в конкретной практике
психофизического исследования они образовали подлинное единство. Под
этим углом зрения должна быть пересмотрена пронизанная дуализмом
постановка исследований в традиционной психофизиологии ощущения и
движения и развернута целая система психофизических исследований,
конкретно реализующих общий принцип психофизического единства.


3. Поскольку материальные основы психики не
сводятся к ее органическим основам, поскольку образ мыслей людей
определяется образом их жизни, их сознание – общественной практикой,
методика психологического исследования, идущего к психологическому
познанию человека, отправляясь от его деятельности и ее продуктов,
должна опираться на социально-исторический анализ деятельности
человека. Лишь правильно определив подлинное общественное содержание и
значение тех или иных поступков человека и объективных результатов его
деятельности, можно прийти к правильному их психологическому
истолкованию. Психическое не должно при этом социологизироваться, т.е.
сводиться к социальному; психологическое исследование должно поэтому
сохранять свою специфичность и самостоятельность, не растворяясь, а
лишь – где это требуется – опираясь на предварительный социологический
анализ человеческой деятельности и ее продуктов в
общественно-исторических закономерностях их развития.


4. Целью психологического исследования
должно быть раскрытие специфических психологических закономерностей.
Для этого необходимо не оперирование одними лишь статистическими
средними, а анализ конкретных индивидуальных случаев, потому что
действительность конкретна и лишь ее конкретным анализом можно раскрыть
реальные зависимости. Принцип индивидуализацииисследования
должен быть существеннейшим принципом нашей методики. Однако задача
теоретического психологического исследования заключается не в
жизнеописании отдельного индивида в его единичности, а в том, чтобы от
единичного перейти к всеобщему, от случайного к необходимому, от
явлений к существенному в них. Для теоретического психологического
исследования изучение индивидуальных случаев является поэтому не особой
областью или объектом, но средством познания. Через изучение
индивидуальных случаев в их вариативности психологическое исследование
должно идти к истинной своей цели – к установлению все более общих и
существенных закономерностей. Установка на индивидуализацию исследования и на раскрытие реальных закономерностейдолжна
быть поставлена в нашей психологии во главу угла – в принципиальной
противоположности всем концепциям, для которых суть заключается в том,
чтобы устанавливать стандарты, оперируя статистическими средними.


5. Психологические закономерности
раскрываются в процессе развития. Изучение развития психики является не
только специальной областью, но и специфическим методом
психологического исследования. Генетический принцип является
существенным принципом нашей методики. При этом суть дела заключается
не в том, чтобы проводить статистические срезы на различных этапах
развития и фиксировать различные уровни, а в том, чтобы сделать именно переход
с одного уровня на другой предметом исследования и вскрыть таким
образом динамику процессов и их движущие силы. В частности, при
изучении психического развития в онтогенезе задача заключается не в
том, чтобы зафиксировать посредством как бы моментальных снимков
различные, по существу абстрактные, уровни умственного развития и
отнести к ним различных детей, как бы разнеся их по различным этажам и
полкам, а в том, чтобы в ходе самого исследования продвинуть детей с
одного "уровня" на следующий, высший, и проследить в реальном процессе
развития его существенные закономерности.


6. Поскольку продвижение детей с одного
уровня или ступени психического развития на другой совершается в
процессе обучения, генетический принцип в вышераскрытом его понимании
требует в качестве существенного своего развития и дополнения
применительно к психологии ребенка, помимо индивидуализации, еще
"педагогизации" психологического исследования. Надо изучать ребенка, обучая
его. Но принцип педагогизации психологического изучения ребенка
означает не отказ от экспериментального исследования в пользу
педагогической практики, а включение принципов педагогической работы в
самый эксперимент.


То положение, что надо изучать детей, обучая их, является частным случаем более общего положения, согласно которому мы познаем явления действительности, воздействуя
на них (в частности, самое глубокое и конкретное познание людей
достигается в процессе их переделки). Это одно из основных положений
нашей общей методологии и теории познания. Оно может и должно получить
многообразное конкретное осуществление в методике психологического
исследования. Так, при изучении патологических явлений психики у
больного индивида терапевтическое воздействие дает возможность не
только выправить, но и глубже познать их.


Таким образом, в самой методике, в "практике"
исследования закладывается единство, связь между теорией и практикой,
между научным познанием психических явлений и реальным практическим
воздействием на них.


7. В рамках нашей общей концепции новый
смысл и характер может приобрести использование в методике
психологического исследования продуктов деятельности, поскольку в них
материализуется сознательная деятельность человека (изучение продуктов
умственной деятельности и творчества в исследовании мышления,
воображения). Психологическое исследование никак не должно при этом
основываться на механической регистрации голой результативности
деятельности и пытаться устанавливать в ней и навсегда фиксировать
стандартные показатели психического состояния.


Один и тот же внешний результат может иметь самое
различное психологическое содержание в зависимости от того, в какой
конкретной ситуации он имел место. Поэтому раскрытие психологического
содержания результатов каждого объективного исследования, исходящего из
внешних данных, его расшифровка и правильная интерпретация требуют
обязательного учета, а значит, и изучения конкретной личности в конкретной ситуации.
Это положение должно стать одним из основных в методике нашего
психологического исследования, особенно при изучении высших, наиболее
сложных проявлений личности, – в противоположность обезличению, по
большей части господствующему в методике зарубежной психологической
науки.


Поскольку при этом личность и ситуация в их
конкретной реальности выходят за пределы только психологических
явлений, психологическое исследование, не утрачивая своего характера и
специфичности своего объекта, требует тщательного учета целого ряда
моментов, выходящих за пределы чисто психологического.

*delim*


Наблюдение


Наблюдение в психологии выступает в двух основных
формах – как самонаблюдение, или интроспекция, и как внешнее, или так
называемое объективное, наблюдение.


Традиционная, интроспективная психология считала
самонаблюдение, или интроспекцию, единственным или, во всяком случае,
основным методом психологии. Это было реализацией в методах
исследования той общей позиции, согласно которой психика превращалась в
замкнутый в себе внутренний мир.


Объективная, поведенческая психология вовсе
отвергла самонаблюдение и признала единственным методом психологии
"объективное" наблюдение внешнего "поведения". Это была лишь изнанка
той дуалистической, картезианской позиции, которая метафизически
рассекла мир на две друг для друга внешние сферы – духовную и
материальную.


Мы исходим из единства внешнего и внутреннего.
Поэтому для нас по-новому решается вопрос как о самонаблюдении, так и о
наблюдении. На основе единства психического и физического, внутреннего
и внешнего, к которому приходит наше решение психофизической проблемы,
раскрывается единство самонаблюдения и внешнего, так называемого
"объективного", наблюдения. Речь для нас идет не о совместном
применении наблюдения как двух разнородных, внешне друг друга
дополняющих методов, а об их единстве и взаимопереходе друг в друга.


Самонаблюдение


Самонаблюдение, или интроспекция, т.е. наблюдение
за собственными внутренними психическими процессами, неотрывно от
наблюдения за их внешними проявлениями. Познание собственной психики
самонаблюдением, или интроспекцией, всегда осуществляется в той или
иной мере опосредованно через наблюдение внешней деятельности. Таким
образом, совершенно отпадает возможность превращать самонаблюдение –
как того хочет радикальный идеализм – в самодовлеющий, в единственный
или основной метод психологического познания. Вместе с тем, так как
реальный процесс самонаблюдения в действительности является лишь одной
стороной наблюдения также и внешнего, а не только внутреннего,
интроспективного, так что показания самонаблюдения могут быть проверены
данными внешнего наблюдения, – отпадают и все основания для того, чтобы
пытаться, как хотела поведенческая психология, вовсе отрицать
самонаблюдение.


В ряде случаев, например при изучении ощущений, восприятия, мышления, так называемое самонаблюдение (посредством которого мы раскрываем содержание наших психических процессов) и так называемое объективное наблюдение (посредством которого мы познаем явления объективной действительности, в них отражающиеся) представляют собственно два различных направления в анализе или истолковании одних и тех же исходных данных.
В одном случае мы от показаний нашего сознания, отражающих объективную
действительность, идем к раскрытию тех психических процессов, которые
привели к такому, а не к иному ее отражению; в другом – от этих
показаний сознания, отражающих объективную действительность, мы
переходим к раскрытию свойств этой действительности.


В единстве внешнего и внутреннего, объективного и
субъективного основным, определяющим для нас является объективное.
Поэтому, исходя из нашего понимания сознания, мы не сможем признать
самонаблюдение ни единственным, ни основным методом психологии.
Основными методами психологического изучения являются методы
объективного исследования.


Признание самонаблюдения основным методом
психологии заложено в том понимании психологии, которое установилось со
времени Р.Декарта и Дж.Локка. Имея длинную историю и множество
приверженцев, признающих его единственным и специфически
психологическим методом, самонаблюдение имело и много непримиримых
противников.


Возражения, которые выдвигались против
самонаблюдения, были двоякого порядка одни утверждали невозможность
самонаблюдения; другие отмечали трудности, с которыми оно сопряжено, и
его ненадежность.


Первую точку зрения особенно резко сформулировал
родоначальник философского позитивизма О. Конт. Он говорил, что попытка
превратить самонаблюдение в метод психологического познания – это
"попытка глаза увидеть самого себя" или глупая попытка человека
выглянуть в окно, чтобы посмотреть, как сам он проходит мимо по улице.
Человек либо действительно что-либо переживает, либо он наблюдает; в
первом случае нечего наблюдать, поскольку субъект поглощен
переживанием; во втором случае нечего наблюдать, поскольку субъект,
установившись на наблюдение, ничего не переживает. Самонаблюдение
невозможно, потому что невозможно самораздвоение субъекта на субъект и
объект познания.


Как все аргументы, которые доказывают слишком
много, и этот довод ничего не доказывает. Он признает несуществующее
метафизическое единство субъекта и пытается отрицать бесспорный факт
самонаблюдения, которое, как всякое действительное явление, возникает
при известных условиях, развивается и при определенных условиях
исчезает. Мы можем констатировать невозможность интроспекции при
некоторых специальных условиях (например, при сильных аффектах) или
слабое ее развитие у маленьких детей, но не отрицать самонаблюдение
вовсе. Отрицать существование самонаблюдения, – значит, доводя мысль до
конца, отрицать осознанность переживания и в конечном счете отрицать
сознание. Подлежать сомнению может не существование самонаблюдения, а
значение его как метода научного познания.


Мыслители, которые отмечали трудность и
ненадежность самонаблюдения, выдвигали главным образом два соображения:
1) самонаблюдение не столько интроспекция, сколько ретроспекция, не
столько непосредственное восприятие, сколько восстановление ранее
воспринятого, потому что невозможно одновременное сосуществование
процесса наблюдаемого с процессом его наблюдения; 2) в самонаблюдении
объект наблюдения независим от самого наблюдения: наблюдая явление
сознания, мы его изменяем, и поэтому не исключена возможность того, что
мы делаем мнимое открытие того, что сами внесли туда.


Эти трудности реальны, но не непреодолимы. Вопрос
о возможности их преодоления при самонаблюдении требует уяснения
природы самонаблюдения, или интроспекции.


Задача интроспекции в понимании интроспективной
психологии заключается в том, чтобы посредством специального анализа
вычленить из всех связей предметного внешнего мира явления сознания как
непосредственные переживания. Очень распространенная в современной
психологии точка зрения, согласно которой так понятая интроспекция
принимается как один из методов психологии, с тем что к ней
присоединяется объективное наблюдение, простое или экспериментальное,
которое должно ее дополнить и проверить, – никуда не годный компромисс.
Если бы интроспекция относилась к миру внутреннему вне связи его с
внешним миром, а объективное наблюдение – к данным внешнего мира, если
бы у них, таким образом, были разнородные и внутренне не связанные
объекты, данные объективного наблюдения не могли бы служить для
проверки показаний самонаблюдения. Внешнее объединение двух
принципиально разнородных методов так же неудовлетворительно разрешает
проблему метода, как неудовлетворительно разрешает проблему предмета
психологии механическое объединение субъективно-идеалистического
понимания сознания с механистическим "объективным" пониманием поведения.


Но отрицание самонаблюдения в понимании
идеалистической психологии не означает, что данные самонаблюдения вовсе
не могут быть использованы в психологии и что самое понимание
самонаблюдения не может быть перестроено на основе не тожества, а
подлинного единства субъективного и объективного.


Очевидно, что некоторые данные сознания фактически
всегда используются в физических науках в каждом исследовании внешнего
мира. Показания чувств о звуке, цвете, теплоте или тяжести предметов
служат отправным пунктом для исследования физических свойств вещей. Эти
же данные могут послужить и исходной точкой для заключений о
психическом процессе восприятия. Никто не оспаривает использования этих
данных в физических и социальных науках. Без этого отправного пункта
чувственного опыта никакое знание и никакая наука не были бы возможны.
Равным образом должно быть возможно и использование показаний сознания
о переживаниях субъекта, в которых отражаются свойства внешнего мира
(т.е. не только тогда, когда он говорит "этот предмет теплее того", но
и тогда, когда он утверждает, что ему сейчас теплее, чем было раньше).
Но в таком случае спрашивается далее: почему показания сознания могут
быть использованы в отношении восприятия человека и не могут быть
использованы для познания его представлений, мыслей или чувств?


Сторонники так называемого метода словесного
отчета склонны признать правомерность использования показаний сознания
в первом случае и неправомерность их использования во втором. Они
исходят при этом из следующего: показания первого типа, поскольку они
относятся к предметам внешнего мира, допускают объективную проверку;
вторые, относясь к переживаниям субъекта, такой проверки не допускают.
Однако этот довод падает, поскольку психические процессы не протекают в
замкнутом внутреннем мире, к которому принципиально закрыт был бы
доступ извне; те же самые психические процессы могут стать доступными и
для объективного исследования, исходящего из данных поведения. В связи
с данными объективного исследования данные самонаблюдения могут быть
использованы в научном изучении психики как источник первичной
информации, требующий проверки объективными показателями и допускающий
ее. Лишь искусственный, неправомерный отрыв данных "внутреннего опыта"
от опыта внешнего, от объективных данных, превращает показания
самонаблюдения в нечто недоступное объективному контролю и делает
самонаблюдение вовсе неприемлемым в науке.


В действительности самонаблюдение имеет для
психологического познания определенное значение, ввиду того что между
сознанием человека и его деятельностью есть единство, но нет тожества,
и внутри единства между ними обычно имеются значительные расхождения и
противоречия. Однако сохранить интроспекцию как метод в психологии
можно, только изменив понимание самой сущности его. Основа для такого
преобразования метода самонаблюдения заложена в данном выше понимании
сознания.


В показаниях самонаблюдения, которые
представляются субъекту непосредственными данными сознания, всегда
имеются опосредования, которые в них лишь не раскрыты. Каждое мое
утверждение о собственном переживании заключает в себе соотнесение его
с объективным миром. Эта предметная отнесенность факта осознания
вычленяет его из туманности "чистого" переживания и определяет
осознание как психологический факт. Объективная проверка
непосредственных данных самонаблюдения совершается через посредство
этого отношения к внешнему предметному миру, которое определяет
внутреннюю природу явления сознания. В силу этого не только другие, но
и я сам, для того чтобы проверить показания моего самонаблюдения,
должен обратиться к их реализации в объективном акте. Объективное
наблюдение поэтому не добавляет извне к самонаблюдению совершенно
разнородные данные. Психология не строится двумя совершенно
разнородными методами. Данные внутреннего и внешнего наблюдения
взаимосвязаны и взаимообусловлены.


Подлинное осознание собственного переживания
совершается посредством акта, направленного не прямо на него, а на ту
или иную задачу, которая осуществляется исходящим от него действием.
Разрешая ее, субъект в соответствующем действии – внешнем или
внутреннем – раскрывает себя. В ходе психологического исследования, желая из показаний испытуемого извлечь данные для решения той или иной психологической проблемы, экспериментатору
надо поэтому направлять своими вопросами испытуемого не на то, чтобы он
сообщал, каким ему представляется то, что он делает и переживает, а на
то, чтобы он по заданию экспериментатора совершал соответствующее
действие и таким образом обнаруживал сплошь и рядом им самим не
осознанные закономерности, согласно которым в действительности
объективно протекают соответствующие процессы.


Короче говоря, если под интроспекцией, или
самонаблюдением, разуметь такое погружение во внутреннее, которое вовсе
изолировало бы и оторвало внутреннее, психическое от внешнего,
объективного, материального, то самонаблюдение, или интроспекция, в
этом смысле не может дать никакого психологического познания. Она
уничтожит самое себя и свой объект. Если же под самонаблюдением
разуметь наблюдение самого себя, собственной психики, то оно само
включает единство и взаимосвязь внутреннего и внешнего наблюдения,
внутренних и внешних данных. Самонаблюдение может быть лишь фазой,
моментом, стороной исследования, которое при попытке проверить его
данные само неизбежно переходит в объективное наблюдение. Наблюдение,
исследование и в психологии должно вестись в основном объективными
методами.


Объектив ное наблюдение


Новый специфический характер приобретает в нашей
психологии и внешнее, так называемое объективное, наблюдение. И оно
должно исходить из единства внутреннего и внешнего, субъективного и
объективного. Наблюдая внешнее протекание действий человека, мы изучаем
не внешнее поведение само по себе, как если бы оно было дано в отрыве
от внутреннего психического содержания деятельности, а именно это
внутреннее психическое содержание, которое должно раскрыть наблюдение.
Таким образом, во внешнем, так называемом объективном, наблюдении
внешняя сторона деятельности является лишь исходным материалом
наблюдения, а подлинным его предметом служит ее внутреннее психическое
содержание. В этом основная принципиальная установка наблюдения в нашей
психологии в отличие от поведенческой психологии, которая делала именно
внешнюю сторону единственным предметом психологического наблюдения.


Так называемое объективное, т.е. внешнее,
наблюдение – самый простой и наиболее распространенный из всех
объективных методов исследования. Он широко применяется в психологии,
так же как и в других науках.


Научное наблюдение непосредственно соприкасается с
обыкновенным житейским наблюдением и восприятием. Необходимо поэтому
прежде всего установить основные общие условия, которым вообще должно
удовлетворять наблюдение, для того чтобы подняться над уровнем
случайных житейских наблюдений и стать научным методом.


Первое основное требование – это наличие четкой
целевой установки. Ясно осознанная цель должна руководить наблюдателем,
давая ему правильную установку на предмет наблюдения. В соответствии с
целью должен быть определен план наблюдения, зафиксированный в схеме.
Плановость и систематичность наблюдения составляют самую существенную
черту его как научного метода. Они должны исключить элемент
случайности, свойственный житейскому наблюдению, и создать хотя бы
минимальное единообразие условий наблюдения. При отсутствии
единообразного плана наблюдения производятся каждый раз из
колеблющихся, изменяющихся установок, изменения которых невозможно
учесть. Поэтому остается неизвестным, за счет чего должны быть отнесены
установленные изменения в наблюдениях – за счет ли не поддающихся учету
изменений в условиях, при которых проводилось наблюдение, или за счет
самих наблюдаемых явлений. Объективность наблюдения зависит прежде
всего от его плановости и систематичности.


Если наблюдение должно исходить из четко
осознанной цели, определяющей правильную установку на соответствующий
предмет наблюдения, то оно должно приобрести избирательный характер.
Это требование избирательности находится как будто в противоречии с
другим требованием, обычно предъявляемым к объективному наблюдению, – с
требованием полноты или даже фотографичности наблюдения. Однако это
противоречие кажущееся: лишь при выполнении первого условия и на его
основе возможным оказывается выполнить и второе. Наблюдать все вообще в
силу безграничного многообразия существующего совершенно невозможно.
Всякое наблюдение поэтому неизбежно носит избирательный, или
выборочный, частичный характер. Отбор материала осуществляется не
стихийно и потому случайно, а сознательно, значит, планово. Лишь при
этом условии оказывается возможной относительная полнота наблюдения
внутри созданных таким образом рамок.

*delim*


Требование фотографичности, которое технически
стали осуществлять в психологии путем использования не только
фотографии, но и кинематографа, должно означать не только, а иногда не
столько требование полноты, сколько требование объективности
наблюдения, т.е. фиксации фактического материала независимо от
объективного его истолкования. При этом надо учесть, что хотя и следует
различать факты и их более и менее субъективное истолкование, но нельзя
описание фактов и их истолкование друг от друга оторвать. Наблюдение
становится методом научного познания лишь постольку, поскольку оно не
ограничивается простой регистрацией фактов, а переходит к формулировке
гипотез, с тем чтобы проверить их на новых наблюдениях и, отмечая
исключения, уточнить первоначальные гипотезы или заменить их новыми.
Такой организацией наблюдения объясняется тот факт, что некоторые науки
без эксперименте смогли достичь большого совершенства и так полно
выявить свои законы, как, например, социальные науки в исследованиях
К.Маркса и как астрономия. Действительно, научно плодотворным
объективное наблюдение становится постольку, поскольку оно связано с
установлением и проверкой гипотез. Таким образом, фактический материал
и его истолкование, не смешиваясь, объединяются теснейшим образом.
Отделение субъективного истолкования от объективного и выключение
субъективного производится в самом процессе наблюдения, соединенного с
постановкой и проверкой гипотез.


При этом весь процесс познания движим внутренними
противоречиями, единством и борьбой между различными его сторонами –
между регистрацией фактов и их теоретическим истолкованием.


Исследование всегда исходит из какого-то понимания
и является истолкованием изучаемого. Исходя из определенного понимания,
оно, однако, обычно рано или поздно вскрывает факты, разрушающие или
видоизменяющие старое, исходное понимание, которое привело к их
раскрытию и ведет к новому; а новое понимание ориентирует исследование
на новые факты, и т.д.


Лишь учтя эти общие методические соображения,
относящиеся к методу наблюдения вообще, можно разрешить основную
принципиальную трудность, с которой связано объективное наблюдение
специально в психологии. Как можно посредством объективного, внешнего наблюдения изучать психические, внутренние процессы? Что собственно является предметом объективного психологического наблюдения?


Сторонники объективной поведенческой психологии
отвечают: только внешние реакции, различные движения, жесты и ничего
больше, потому что только они – объективные факты. Но наблюдение,
которое ограничилось бы внешними реакциями, могло бы быть объективным, но оно не было бы психологическим.
Описание поведения, которое может представлять какой-либо интерес в
психологическом плане, всегда должно содержать в себе психологическое
истолкование. Недаром даже сугубо объективные описания такого крайнего
представителя бихевиоризма, как Дж.Б.Уотсон, испещрены выражениями,
заключающими психологическое содержание, как-то: "ребенок стремился достать игрушку", или "он избегал прикосновения" и пр.


В действительности объективное наблюдение в
психологии направлено не на реакции, не на внешние действия сами по
себе, а на их психологическое содержание. При этом приходится считаться
с тем, что внешний акт непосредственно не тожествен с внутренней
операцией и потому неоднозначно ее определяет. Поэтому точка зрения тех
психологов, которые считают, что психологическое содержание интуитивно,
т.е. непосредственно, дано во внешнем объективном наблюдении чисто
описательного типа, в конечном счете так же несостоятельна, как и точка
зрения тех, которые считают психологическое содержание вообще
недоступным для объективного наблюдения.


Психологическое истолкование внешних данных
(движений и прочее) <...> должно быть найдено на основе гипотез,
которые не могут и не должн

С.Л. Рубинштейн



комментарии

скоро будут...


схожие психологические статьи