психологические статьи




психологическая статья

Мотивация и личность.

рубрика: Психология личности, прочитано - 3184 раз



Эффективное восприятие реальности и комфортные
взаимоотношения с реальностью



Первое,
на что обращаешь внимание, общаясь с самоактуа­лизированным человеком, так это
на его поразительную спо­собность распознавать малейшее проявление лжи, фальши
или неискренности. Оценки этих людей удивительно точны. Нефор­мализованный
эксперимент, в котором принимали участие сту­денты колледжа, выявил одну
отчетливо выраженную тенден­цию: студенты, имевшие высокие показатели по тесту
базисной безопасности (т. е. здоровые студенты), оценивали своих пре­подавателей
гораздо более точно и верно, чем студенты, имев­шие низкие показатели по этому
тесту.



По ходу
исследования я все больше убеждался в том, что та­кого рода эффективность
восприятия, обнаруженная поначалу только в сфере взаимоотношений с людьми,
нужно понимать гораздо шире. Она распространяется на очень многие аспекты
реальности — практически на все
исследованные нами. Живо­пись, музыка, интеллектуальные и научные проблемы,
полити­ческие и общественные события — в
любой сфере жизни эти люди умели мгновенно разглядеть скрытую сущность явлений,
обычно остававшуюся незамеченной другими людьми. Их про­гнозы, каких бы сфер
жизни они ни касались и на сколь бы скуд­ные факты ни опирались, очень часто
оказывались верными. Мы склонны понимать это так, что актуализированный человек
отталкивается в своих суждениях от фактов, а не от личных пессимистических или
оптимистических установок, желаний, страхов, надежд и тревог.



Сначала я назвал
это свойство “хорошим вкусом” или “здра­вомыслием”, осознавая всю неточность
этих терминов. Но по­степенно у меня появлялось все больше оснований (о
некоторых из них я расскажу ниже) говорить не столько о вкусе, сколько о
восприятии, и в конце концов я пришел к убеждению, что эту характеристику
правильнее было бы назвать “способно­стью к восприятию фактов” (в отличие от
склонности к воспри­ятию мира через призму устоявшихся и общепринятых мнений
или представлений). Я надеюсь, что этот мой вывод или, точ­нее, предположение,
когда-нибудь найдет себе эксперименталь­ное подтверждение.



Ведь если нам
удастся это доказать, то последствия, кото­рые повлечет за собой признание
этого факта, будут поистине революционными. Английский психоаналитик Мони-Кирл
уже заявил, что невротик — это не просто
малоэффективная лич­ность, это личность абсолютно неэффективная. Мы
можем сказать так хотя бы потому, что невротик не может восприни­мать
реальность настолько же ясно и эффективно, как воспри­нимает ее здоровый
человек. Невротик болен не только эмоци­онально
— он болен когнитивно! Если мы определим здоровье и невроз
соответственно как верное и неверное восприятие ре­альности, то перед нами со
всей неизбежностью встанет про­блема факта и его значения, или оценки, или,
иначе говоря, про­блема единства реального и ценностного. Это означает только
одно — мы уже не вправе искоса смотреть
на ценности и отда­вать их на откуп кликуш и религиозных проповедников, пора
сделать их объектом эмпирического исследования. Тот, кто ко­гда-либо
сталкивался с этой проблемой, понимает, что именно она должна стать фундаментом
истиной науки о ценностях, ко­торая, в свою очередь, ляжет в основание нового
понимания этики, социальных отношений, политики, религии и т. п.



Кажется
совершенно очевидным, что нарушения адаптации и неврозы способны снизить
остроту зрительной перцепции, осязания, обоняния. Но возможно также, что мы
обнаружим аналогичный эффект и в других сферах восприятия, не имею­щих прямого
отношения к физиологии, — в пользу такой
воз­можности говорит хотя бы эксперимент, в котором изучался эффект установки (Luchins А.). Я убежден — рано или поздно мы получим экспериментальные
подтверждения тому, что вос­приятие здоровых людей гораздо в меньшей степени,
чем вос­приятие больных людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и
предубеждений. Можно также предположить, что именно эта априорная эффективность
восприятия самоактуа­лизированных людей обусловливает их здравомыслие, способ­ность
видеть истину, их логичность, умение приходить к вер­ным заключениям, т. е. когнитивную
эффективность.



Более высокое
качество взаимодействия с реальностью про­является у этих людей и в том, что им
не составляет труда отли­чить оригинальное от банального, конкретное от
абстрактного, идеографическое от рубрифицированного. Они предпочитают жить в
реальном мире, им не по нраву искусственно создавае­мые миры абстракций,
выхолощенных понятий, умозрительных представлений и стереотипов, миры, в
которых пожизненно по­селяется большинство наших современников. Самоактуализи­рованному
человеку явно больше по душе иметь дело с тем, что находится у него под рукой,
с реальными событиями и явления­ми, а не со своими собственными желаниями,
надеждами и страхами, не с предубеждениями и предрассудками окружения. “Наивное
восприятие”, — так охарактеризовал эту
способ­ность Герберт Рид.



Исключительно
многообещающей кажется мне еще одна особенность самоактуализированных людей — их отношение к неизвестному. Исследование
этой особенности может стать своего рода мостом, соединяющим академический и
клиниче­ский разделы психологического знания. Здоровых, самоактуа­лизированных
людей не страшит неизвестность, неопределен­ность не пугает их так, как пугает
среднестатистического чело­века. Они относятся к ней совершенно спокойно, не
видят в ней угрозы или опасности для себя. Наоборот, все неизвестное, не­структурированное
притягивает и манит их. Они не только не боятся неизведанного, но
приветствуют его. Очень показа­тельно в этом смысле заявление Эйнштейна: “Самое
прекрас­ное в мире — это тайна. Она
источник искусства и науки”.



Воистину, этих
людей можно назвать интеллектуалами, ис­следователями, учеными; очень легко
счесть, что все дело здесь и состоит именно в интеллектуальной мощи, однако нам
из­вестно множество примеров высокоинтеллектуальных людей, которые, несмотря на
свой высокий IQ,
то ли в силу слабости, то ли из-за боязни, то ли по причине конвенциональности
или в силу каких-то иных личностных дефектов всю свою жизнь зани­мались мелкими
проблемами, отшлифовывали до блеска давно известные факты, объединяя их в
группы и разделяя на подка­тегории, —
словом, занимались всякой чушью, вместо того что­бы свершать открытия, как подобает
настоящему ученому.



Неизвестность не
пугает здоровых людей и потому они не подвержены предрассудкам: они не цепенеют
черед черной кошкой, не плюют через плечо, не скрещивают пальцы — сло­вом, их не тянет на действия, которые
предпринимают обычные люди, желая уберечься от мнимых опасностей. Они не сторо­нятся
неизведанного и не бегут от непознанного, не отрицают его и не делают вид, что
его не существует, и в то же время они не склонны воспринимать его через призму
предвзятых сужде­ний и сложившихся стереотипов, не стараются сразу же опре­делить
и обозначить его. Их нельзя назвать приверженцами знакомого и понятного, они
устремлены к познанию еще не открытых истин, но их поиск правды — это не то катастрофи­ческое стремление к
безопасности, уверенности, определенно­сти и порядку, что обнаружил Гольдштейн
у пациентов с травмами мозга, и не то, что свойственно компульсивно-обсессивным
невротикам. Эти люди совершенно свободно могут по­зволить себе — когда ситуация требует того — беспорядоч­ность, небрежность,
неаккуратность, анархизм, бардак, неуве­ренность, неточность, нерешительность,
сомнения, даже страх (все это вполне допустимо, а иногда даже необходимо как в
на­уке, так и в искусстве, не говоря уже о жизни как таковой).



Таким образом,
неуверенность, сомнения, состояние не­определенности, столь мучительные и
тягостные для большин­ства обычных людей, стимулируют самоактуализированную
личность, побуждают ее к исследованию и познанию.



Приятие (себя, других, природы)



Мне
кажется, что очень многие характеристики, отличаю­щие самоактуализированных
людей, характеристики, на пер­вый взгляд как будто не имеющие глубинных
детерминант, ка­жущиеся совершенно обособленными, не связанными друг с другом,
на самом деле можно понять как разные производные или разные формы проявления
одной основополагающей, фун­даментальной установки, а именно — отсутствие самодовлею­щего чувства вины и
стыда. Другое дело невротик — чувство
вины терзает его, он порабощен стыдом и движим тревогой. Да что там невротик!
Даже среднестатистический представитель нашей культуры, так называемый
нормальный человек готов поддаться переживанию вины, стыда и тревоги даже в тех
слу­чаях, в которых это совершенно не обязательно. Но здоровый человек тем и
отличается от среднестатистического, что он жи­вет в ладу с собой и, если уж на
то пошло, не слишком огорча­ется по поводу своих недостатков.



Он принимает свою
сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми присущими ей изъянами и
недостатками. Говоря об этом, я вовсе не имею в виду, что ему свойственно
самодо­вольство и самолюбование, что он абсолютно удовлетворен со­бой. Я хочу
сказать, что он умеет сосуществовать со своими слабостями, принимает свою
греховность и порочность, умеет относиться к ним так же просто, как мы
относимся к природе. Ведь мы же не сетуем на то, что вода мокрая, что камни
тяже­лые, а деревья по осени желтеют. Как ребенок смотрит на мир наивными,
широко распахнутыми глазами, ничего не ожидая и не требуя от него, не критикуя
и не оспаривая его, просто на­блюдая то, что предстает его взору, точно так же
самоактуали­зированный человек воспринимает свою человеческую приро­ду, природу
других людей. Это, конечно же, не тот тип сми­рения, который исповедуется на
Востоке, хотя и смирение свойственно этим людям
— особенно когда они оказываются перед лицом тяжелой болезни и смерти.



Заметьте,
характеристика, о которой я говорю сейчас, имеет непосредственное отношение к
обсуждавшейся выше особой способности самоактуализированных людей. Я хочу
напомнить об их способности видеть реальность в ее истинном свете. Эти люди
воспринимают человеческую природу такой, какая она есть, а не такой,
какой они хотели бы видеть ее. Они смело смотрят на то, что предстает их
взгляду, они не прищуривают­ся и не надевают очки, чтобы разглядеть
несуществующее, не искажают и не раскрашивают реальность в те или иные цвета.



С наибольшей
очевидностью эта способность к полному приятию обнаруживает себя на самом
низком уровне потребно­стей, на так называемом животном уровне. Самоактуализиро­ванного
человека можно назвать крепким, здоровым живот­ным. Ничто человеческое не чуждо
ему, и он не будет испыты­вать вины или стыда по поводу своих позывов. У него
хороший аппетит, крепкий сон, он умеет получать удовольствие от секса и других
физиологических влечений. Его приятие распростра­няется не только на эти,
низшие потребности, но и на потребно­сти других уровней — на потребности в безопасности, любви, принадлежности,
самоуважении. Все побуждения и импульсы, присущие нормальному человеку,
самоактуализированные лю­ди считают естественными и заслуживающими
удовлетворения, они понимают, что так распорядилась природа, они не пыта­ются
оспорить ее произвол или навязать ей угодный им порядок вещей. Естественным
продолжением способности к приятию становится пониженная способность к отвращению — непри­ятные моменты, связанные с
приготовлением пищи, телесные выделения и запахи, физиологические функции не
вызывают у них того отвращения, которым обычно реагирует средний чело­век и тем
более невротик.



Этой же
способностью к приятию объясняется, вероятно, и тот факт, что
самоактуализированным людям чужда всякая поза, что они терпеть не могут
позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание
произвести впе­чатление — все эти
качества совершенно не свойственны им. Они не хотят казаться лучше, чем они
есть, им это не сложно уже потому, что они умеют мириться со своими
недостатками, а по мере самоактуализации и особенно на склоне жизненного пути
привыкают относиться к ним уже не как к недостаткам, а как ко вполне
нейтральным личностным характеристикам.



Все вышесказанное
еще не означает, что самоактуализиро­ванным людям незнакомы чувство вины, стыд,
печаль, тревога или самозащитные тенденции —
речь идет о вредной, ненуж­ной, невротической (т. е. нереалистической) вине, о
таком же стыде и т. п. Низменные, животные позывы и процессы, а также связанные
с ними отправления, такие как секс, уринация, бере­менность, менструация,
старение и т. д., воспринимаются этими людьми совершенно спокойно, как
неотъемлемая часть ре­альности. Здоровая женщина не стыдится быть женщиной, не
стыдится своего тела и процессов, происходящих в нем.



Есть только
несколько вещей и обстоятельств, способных вызвать чувство вины (или стыд,
тревогу, печаль, сожаление) у этих людей, среди них: 1) такие недостатки и пороки, которые человек может
победить в себе (например, лень, эгоизм); 2)
непреодоленные пережитки психологического нездоровья (предубеждения, зависть,
ревность); 3) привычки, которые, хотя и
не стали второй натурой, могут оказаться весьма силь­ными, а также 4) недостатки и пороки той культуры или соци­альной
группы, с которой они, эти люди, идентифицируют себя. В самом общем виде можно
сказать, что здоровые люди испыты­вают дискомфорт только тогда, когда видят,
что реальный ход вещей отклоняется от возможного, достижимого, а следовательно,
необходимого.

*delim* 



Спонтанность, простота, естественность



Самоактуализированных
людей можно охарактеризовать как достаточно спонтанных в своем поведении и как
предельно спонтанных в своей внутренней жизни, в своих мыслях, побуж­дениях,
желаниях и т. п. Они ведут себя просто и естественно, не пытаясь произвести
впечатления на окружающих. Это не означает, что их поведение Неконвенционально,
что оно идет вразрез с условностями и традициями. Если бы мы взялись под­считать,
как часто самоактуализированный человек позволяет себе быть неконвенциональным
в поведении, то, поверьте, этот показатель был бы не слишком высок. Его
нетрадиционность — это не внешняя черта,
а глубинная, сущностная характеристи­ка: здоровый человек неконвенционален,
спонтанен, естествен скорее и главным образом в своих побуждениях и мыслях, чем
в поведении. Он отчетливо осознает, что мир, в котором он жи­вет, полон условностей,
что этот мир просто не в состоянии по­нять и принять его спонтанность. Он не
хочет обижать окружа­ющих его людей, он не имеет желания оспаривать принятые
ими нормы поведения и потому с добродушной усмешкой и со всем возможным
изяществом подчиняется установленным традициям, церемониям и ритуалам, столь
дорогим сердцу каждого обывателя. Мне вспоминается, как одному из таких людей
при­судили премию, над которой он всегда смеялся, и он, не желая делать из мухи
слона и обижать людей, хотевших порадовать его, с благодарностью принял эту
награду.



Конвенциональность
самоактуализированного человека по­добно легкой накидке, он, не задумываясь,
сбрасывает ее, когда она мешает ему делать то, что он считает важным. Именно в
такие моменты в полной мере проявляется его истинная, сущностная
неконвенциональность, в которой нет ничего от антиконвенциональности так
называемой богемы и нигилистов, которые оспаривают все и вся, сражаются против
несуществен­ных, пустяковых ограничений так, словно столкнулись с про­блемой
вселенского масштаба.



Внутренняя
спонтанность обнаруживается у здорового че­ловека и в моменты абсолютной
поглощенности важным для него, интересным делом. В такие мгновения он как будто
забы­вает о всех существующих нормах поведения; глядя на него в минуты
увлеченности, можно подумать, что конвенциональность, свойственная ему в
повседневной жизни, дается ему це­ной титанических усилий воли.



Он расстегивает
пиджак конвенциональности и тогда, когда находится в компании друзей, которые
не требуют и не ждут от него “соблюдения приличий”. Обстоятельства, которые воз­лагают
на здорового человека обязательства по соблюдению условных предписаний, видимо,
тяготят его. Подтверждением этому наблюдению может послужить тот факт, что все
обследо­ванные нами люди предпочитали именно такие ситуации и та­кие компании,
в которых они были бы свободны от обязанности быть предсказуемыми, в которых
они могли бы вести себя сво­бодно и естественно.



Естественным
следствием этой характеристики здорового человека или естественной
сопутствующей характеристикой является их независимость в нравственных
убеждениях; их мо­ральные принципы в большей мере отражают присущее им
своеобразие, чем принятые в обществе этические нормы. Не слишком вдумчивый
наблюдатель может счесть таких людей аморальными, поскольку они не только
склонны пренебрегать условностями, но и могут даже, если того требует ситуация,
пойти вразрез предписаниям и нормам. Однако этот наблюда­тель будет в корне
неправ. Напротив, эти люди — высокомо­ральны,
высоконравственны, хотя их моральные принципы не всегда совпадают с
общепринятыми. Именно такого рода на­блюдения приводят меня к убежденности в
том, что так называ­емое этическое поведение среднестатистического человека на­столько
конвенционально, что это скорее конвенциональное поведение, нежели
по-настоящему этическое, такого рода по­ведение не основывается на внутренних
убеждениях и принци­пах, это не более чем бездумное следование общепринятым
нормам.



Самоактуализированный
человек не в состоянии всей ду­шой принять условности окружающего его общества,
он не мо­жет не видеть повсеместного ханжества и в результате порой начинает
ощущать себя шпионом в тылу врага. Иногда следы этого чувства можно заметить
даже в его поведении.



Мне не хотелось
бы, чтобы у вас сложилось впечатление, будто эти люди постоянно скрывают свое
недовольство. Нет, они вполне способны в порыве гнева или раздражения восстать
против условностей, против невежества. Порой они пытаются открыть людям глаза,
стараются просветить их, рассказать им истину; они выступают в защиту
угнетенных и обиженных, а иногда, видя тщетность своих усилий, дают волю
скопившему­ся гневу, и этот гнев настолько искренен и чист, настолько пра­веден
и возвышен, что кажется почти святотатством препят­ствовать его проявлениям. Я
видел самоактуализированных людей в гневе, и для меня совершенно очевидно, что
им абсо­лютно безразлично, какое впечатление они произведут на окру­жающих, что
они не испытывают по этому поводу ни тревоги, ни вины, ни стыда, хотя обычно,
когда не затронуты их глубин­ные, основополагающие убеждения и принципы, они
ведут себя вполне конвенционально, не желая обижать или смущать окру­жающих.



Способность к
адекватному восприятию реальности, дет­ская или, если хотите, животная
способность к приятию само­го себя и способность к спонтанности предполагают,
что эти люди умеют четко осознавать свои собственные импульсы, желания,
предпочтения и субъективные реакции в целом. Клини­ческие исследования этой
характеристики со всей очевиднос­тью подтверждают мысль Фромма о том, что
среднестатисти­ческий человек зачастую не имеет ни малейшего представле­ния о
том, что он представляет собой на самом деле, чего он хочет, что он думает,
какова его точка зрения.



Такого рода
исследования и открытия позволяют мне посту­лировать одну из самых
фундаментальных характеристик, отли­чающую самоактуализированных людей от
обычных, средне­статистических индивидуумов. Мотивационная жизнь самоак­туализированного
человека не только богаче, она качественно отлична от мотивации
среднестатистического человека. Мне кажется, что самоактуализация предполагает
принципиально иную психологию мотивации, мне кажется, что, говоря о моти­вации
самоактуализированной личности, мы должны говорить не столько о потребностях
дефициентных уровней, сколько о метамотивах или о мотивах роста. Разница между
ними столь же фундаментальна, как разница между жизнью и подготов­кой к
жизни. Возможно, что традиционная концепция мотива­ции применима только
по отношению к несамоактуализированным людям. Самоактуализированного человека,
в отличие от обычного, уже не беспокоят проблемы выживания, он просто живет и
развивается. Если побудительные мотивы обычного человека лежат вовне, в
возможности удовлетворения потреб­ности, то самоактуализированный человек,
напротив, движим внутренними потенциями, изначально заложенными в его при­роде,
требующими своей реализации и развития. Можно ска­зать проще — самоактуализированный человек устремлен к со­вершенству,
ко все более полному развитию своих уникальных возможностей. Обычный же человек
устремлен к удовлетворе­нию тех из своих базовых потребностей, которые еще не
полу­чили должного удовлетворения. Нельзя сказать, что самоакту­ализированный
человек, удовлетворив все свои базовые по­требности, уже неподвластен импульсам
и побуждениям: он тоже работает, тоже старается, тоже притязает, хотя и не в
том смысле, какой мы обычно вкладываем в эти слова. В первую очередь он движим
потребностью в саморазвитии, в самовыра­жении и в самовоплощении, т. е.
потребностью в самоактуализации. Я все чаще задаю себе один вопрос. Быть может,
именно в самоактуализированных людях предельно отчетливо про­ступает наша
истинная, человеческая природа, быть может, именно они ближе всех к сущности
понятия “человек”, ближе даже с точки зрения таксономии? Этот вопрос неизбежно
вле­чет за собой следующий: вправе ли мы делать хоть какие-то вы­воды о
биологической природе человека, если до сих пор мы изучали только ущербных и
недоразвитых или, что еще хуже, “серых”, вышколенных, выдрессированных
представителей на­шего вида?



Служение



Мы
выявили еще одну особенность исследованных нами лю­дей. Я говорю о присущей им
сосредоточенности на проблемах внешнего порядка. Если попытаться найти название
этой осо­бенности, то я бы предложил назвать ее служением в противо­положность
эгоцентрическим тенденциям. В отличие от неуве­ренных, тревожных людей с их
склонностью к постоянному са­моанализу и самокопанию, этих людей мало беспокоят
личные проблемы, они не слишком склонны размышлять о себе. Почти у каждого из
них есть призвание и дело, которым они служат, которым они посвящают себя без
остатка, почти каждый из них озабочен какой-то важной проблемой, решение
которой требу­ет от него всех сил и энергии.



Это не
обязательно любимое занятие, не обязательно дело, которого человек желал, или
занятия, к которым он стремился, это может быть дело, которым он чувствует себя
обязанным за­ниматься. Именно поэтому я говорю о служении, о жизненной миссии,
а не просто о “любимом” деле. Эти люди, как правило, не озабочены проблемами
личного, эгоистического характера, они в большинстве своем думают о благе
других людей — всего человечества, своих
сограждан или же о благе близких и доро­гих им людей.



За небольшим
исключением практически у всех наших ис­пытуемых мы отметили одну характерную
особенность. Эти люди склонны к размышлениям об основополагающих пробле­мах
человеческого бытия, они задаются теми вечными, фундаментальными вопросами,
которые мы называем философскими или нравственными. Можно сказать, что они
живут в глобаль­ной системе координат. В частном они умеют видеть общее, и
никакие, даже самые яркие частные проявления не скроют от них общей картины. В
основе их системы координат или систе­мы ценностей никогда не лежит местечковый
патриотизм, как правило, в ней отражен опыт всей истории человечества, она
отвечает не сиюминутным запросам, не социальному заказу, а требованиям эпохи.
Одним словом, эти люди в каком-то смыс­ле, несомненно, философы, хотя их
философия не обязательно наукообразна, иногда это то, что можно назвать
житейской фи­лософией.



Разумеется, такая
установка сказывается практически на всех аспектах их жизни. Так, например,
один из главных симп­томов, с которого мы начинали изучение целостного синдрома
самоактуализации и который был обозначен нами как широта (или не-мелочность),
несомненно, является проявлением этой более общей характеристики. Способность
вознестись над обы­денностью, умение отрешиться от частностей, расширить гори­зонты
восприятия, посмотреть на вещи в перспективе, sub specie aeternitatis[1]
имеет огромное социальное значение. По-видимому, именно этой способностью
объясняется умиротво­ренность, свойственная самоактуализированным людям, их
умение сохранять спокойствие, не тревожиться по пустякам — свойства, которые облегчают жизнь не только им самим, но и
окружающим их людям.



Отстраненность; потребность в уединении



Обо
всех моих испытуемых можно сказать, что они умеют спокойно и безболезненно
переносить одиночество. Мало того, я готов поклясться, что от любят
одиночество или, по край­ней мере, относятся к нему с гораздо большей симпатией,
чем среднестатистический человек.



Часто
именно благодаря тому, что одиночество не страшит их, этим людям удается
сохранить хладнокровие в пылу битвы, они не хватаются за оружие, не поддаются
страстям, им чужды хлопоты и заботы обывателя. Им не составляет труда быть от­страненными,
сдержанными, спокойными и безмятежными; не­удачи и поражения не вызывают у них
естественного для менее здоровых людей всплеска эмоций. Даже в самых
унизительных ситуациях и даже в окружении самых недостойных людей они умеют
сохранять благородство и гордость, и эта способность, вероятнее всего, была бы
невозможна, если б у них не было сво­его собственного мнения о ситуации, если б
они во всем полага­лись на чувства и мнения других людей. В некоторых ситуаци­ях
эта отстраненная сдержанность может перерасти себя и воз­выситься до суровой,
холодной отчужденности.



Рассматриваемая
нами способность, по-видимому, пребыва­ет в тесной связи с некоторыми другими
качествами, обнаружи­ваемыми у этих людей. Во всяком случае, любого из моих
испы­туемых можно смело назвать объективным (во всех смыслах этого
слова) человеком, особенно в сравнении со среднестати­стическим человеком. Я
уже говорил о том, что для самоактуа­лизированных людей проблемы внешнего
порядка более значи­мы, чем их собственные переживания, и это утверждение спра­ведливо
по отношению к ним даже в том случае, если они оказываются в ситуации,
угрожающей их желаниям, надеждам, мечтам. Они обладают удивительной, по меркам
среднестатис­тического человека, способностью к концентрации, которая, в свою
очередь, порождает такие эпифеномены, как отрешен­ность, умение забыть о
тревогах и волнении. В частности, эта способность проявляется в том, что даже в
критических ситуа­циях, когда на их плечи сваливается масса проблем, эти люди не
страдают бессонницей или отсутствием аппетита, сохраня­ют хорошее настроение и
способны к нормальным сексуальным отношениям.



Отстраненность
самоактуализированного человека может стать причиной затруднений в его общении
с обычными, “нор­мальными” людьми, которые склонны интерпретировать его от­страненность
как холодность, снобизм, недружелюбие или даже враждебность. Это понятно,
особенно если вспомнить, что расхожее представление о дружбе предполагает в ней
не­кую взаимозависимость, отношения, обеспечивающие челове­ку поддержку, сочувствие,
одобрение, участие, тепло. Если понимать дружбу именно так, то, пожалуй, можно
сказать, что самоактуализированный человек не нуждается в друзьях. В на­шей
культуре залогом дружбы является потребность партнеров друг в друге, и
очевидно, что средний человек вряд ли пожела­ет иметь другом
самоактуализированного человека — ведь
тот никогда не положит на алтарь дружбы свою независимость, ни­когда не
пожертвует ради друга своей автономностью.



Мы должны
понимать, что автономность — это не
только независимость, но также самоопределение, самоуправление, способность к
принятию ответственности, мужество и сила, ак­тивный поиск решений, умение не
быть пешкой в чужой игре. По мере изучения своих испытуемых я все более
убеждался в том, что каждый из них сам формирует свои мнения и сужде­ния, сам
принимает решения и сам отвечает за них, сам опреде­ляет и прокладывает свою
дорогу в жизни. Это качество слож­но обнаружить, его невозможно даже определить
каким-то одним термином, но оно имеет чрезвычайно важное, почти ре­шающее
значение. Изучая этих людей, общаясь с ними, я по­нял, что очень многие
человеческие качества, которые я преж­де воспринимал как нормальные и
естественные, на самом деле являются признаками болезни, слабости, ущербности.
Напри­мер, прежде я не видел ничего прискорбного в том, что многие люди
формируют свои суждения не на основе собственных вку­сов, предпочтений,
принципов или убеждений, а на основе тех вкусов, предпочтений, принципов и
убеждений, которые навя­зываются им рекламой, родителями, телевидением,
пропаган­дой, газетами, назойливыми коммивояжерами и т. п. Многие люди утратили
способность к самоопределению, они готовы позволить другим манипулировать
собой, согласились быть пешками в чужой игре. Неудивительно, что они так часто
испы­тывают приступы беспомощности, слабости, управляемости. Понятно, что в
экономике и политике подобное безволие невоз­можно, что в этих сферах оно может
привести к катастрофиче­ским результатам. Члены демократического общества
должны обладать способностью к самоопределению, к свободному воле­изъявлению,
они должны уметь взять на себя ответственность за принимаемые ими решения.



Результаты
обширных исследований, проведенных Ашем и Мак-Клелландом, позволяют нам
предположить, что только не­большую часть населения Америки, от 5 до 30 %,
в зависимос­ти от конкретных обстоятельств, можно отнести к разряду са­моопределяющихся
людей. Но в моем исследовании все 100 % испытуемых
относились к таковым.



И наконец, я
должен сделать заявление, которое вряд ли понравится теологам, философам и
ученым. Самоактуализирован­ные люди обладают большей “свободой воли” и они в
меньшей степени “детерминированы”, чем среднестатистический чело­век. Понятия
“свобода воли” и “детерминизм” принято считать философскими категориями, однако
я убежден, что рано или поздно мы дадим им и операциональные определения. В
рамках моего исследования они лишены философской особости, я от­носился к этим
понятиям и к феноменам, стоящим за ними, как к эмпирическим реалиям. Выскажу
еще более крамольное суж­дение — я
полагаю, что это не только качественные, но и коли­чественные категории, их
можно не только обнаружить — их можно и
нужно измерять.

*delim* 



Автономность, независимость от культуры и среды, воля
и активность



Поговорим
о такой характеристике самоактуализированно­го человека, которая во многом
похожа на уже перечисленные нами. Я имею в виду свойственную этим людям
относительную независимость от физической и социальной среды. Главными мотивами
самоактуализированного человека являются не по­требности дефициентных уровней,
а мотивы роста, и потому эти люди почти не зависят от внешних обстоятельств, от
других людей и от культуры в целом. Источники удовлетворения по­требности в
росте и развитии находятся не во внешней среде, а внутри человека — в его потенциях и скрытых ресурсах. Как де­рево
нуждается в солнечном свете, воде и питании, точно так же всякий человек
нуждается в безопасности, любви и уваже­нии, и получить их он может только
извне. Но в тот момент, когда он получает их, когда внешние удовлетворители
утоляют его внутренний голод, вот тут-то и встает перед ним истинная проблема
человеческого бытия, проблема роста и саморазви­тия, т. е. проблема
самоактуализации.



Независимость от
среды означает более высокую устойчи­вость перед лицом неблагоприятных
обстоятельств, потрясе­ний, ударов судьбы, депривации, фрустрации и тому
подобных вещей. Мои испытуемые умудрялись сохранять мужество и са­мообладание
даже в самых тяжелых ситуациях, даже в таких, которые обычного,
среднестатистического человека могли бы натолкнуть на мысль о самоубийстве; эту
способность я опреде­лил как способность к самовосстановлению.



Люди, не
достигшие уровня самоактуализации, движимые потребностями дефициентных уровней,
нуждаются в других людях, поскольку только от других людей они могут
получить столь необходимые им любовь, безопасность и уважение. Со­всем другое
дело — самоактуализированные индивидуумы.
Для того чтобы испытать истинное счастье, им не нужны другие люди; напротив,
другие могут даже мешать им, могут стать препятствием на пути развития.
Источники удовлетворения са­моактуализированного человека интраиндивидуальны и
никак не опосредованы социумом. Эти люди достаточно сильны, что­бы не зависеть
от мнения других людей; они не ищут одобре­ния, похвалы, не ищут даже любви. Признание,
популярность, слава, почести, любовь —
несущественны для них; все эти вещи не идут ни в какое сравнение с гложущей их
потребнос­тью в саморазвитии, с неутолимым стремлением к внутреннему росту.
Однако, несмотря на все вышесказанное, мы ни на секун­ду не должны забывать о
том, что самая верная, хотя и не един­ственная, дорога, ведущая к такого рода
автономности, к свобо­де от любви и уважения, —
это полное удовлетворение потреб­ностей в любви и уважении.



Свежий взгляд на вещи



Самоактуализированные
люди обладают удивительной спо­собностью радоваться жизни. Их восприятие свежо
и наивно. Они не устают удивляться, поражаться, испытывать восторг и трепет
перед многочисленными и разнообразными проявления­ми жизни, к которым обычный
человек давно привык, которых он даже не замечает. Колин Уилсон назвал эту
способность чувством новизны. Для такого человека закат солнца, пусть даже он
видит его в сотый раз, будет так же прекрасен, как и в тот день, когда он
увидел его впервые; любой цветок, любой ре­бенок может захватить его внимание,
может предстать перед ним как чудо природы, пусть даже он перевидал на своем
веку тысячу цветов и сотни детей. Ощущение великого счастья, огромной удачи,
благоволения судьбы не покидает его даже спустя тридцать лет после свадьбы; его
шестидесятилетняя жена кажется ему такой же красивой, как и сорок лет назад.
Даже повседневность становится для него источником радости и возбуждения, любое
мгновение жизни может подарить ему восторг. Разумеется, это не означает, что
они постоянно пребы­вают в экстатическом состоянии или прилагают осознанные
усилия, чтобы добиться этого; столь интенсивные чувства они испытывают лишь
время от времени, и эти чувства настигают их внезапно. Человек может десяток
раз переправиться через реку, а в одиннадцатый раз к нему вдруг возвращае

Абрахам Гарольд Маслоу



комментарии

скоро будут...


схожие психологические статьи