психологические статьи




психологическая статья

Конфигурационизм и лингвистика

рубрика: Этнопсихология, прочитано - 2922 раз

Лингвистический конфигурационизм

Хотя
антропологическая известность Эдвард Сэпира главным образом обусловлена
его деятельностью как исторического лингвиста, на протяжении всей его
научной карьеры его интересовали многие стержневые вопросы теории
Культуры и Личности. Это выразилось в той творческой помощи, которую он
оказал пионерам в этой области (Р. Бенедикт, М. Мид, Р. Линтону), а так
же в серии теоретических статей, которые помогли очертить
первоначальный курс этой школы. Еще ранее 1917 г. Сэпир атаковал
суперорганическую теорию культуры. Находя похвальным традиционное
антропологическое намерение открывать "генерализированные формы
действия, мысли и чувства, которые конституируют культуру общности"[1],
Сэпир настаивал на том, чтобы антропологи обратили свое внимание на
взаимотношения индивида с генерализированной культурой.

Сэпира
можно назвать конфигурационистом, поскольку он интересовался способами,
которыми человеческое мышление и поведение паттернируется языком и
культурой. “Конфигурационалистский оттенок в мышлении Сэпира имел место
особенно в связи с его учением о языке. Каждый язык, с сэпировской
точки зрения, структурирует мир особенным образом для говорящих на нем.
Так, выучить незнакомый язык - значит вступить в новую сферу мысли.
Человеческие существа живут не только в объективном мире, а также не
только в мире социальной активности, как он обычно понимается, но в
значительной степени находятся во власти особого языка, который
становится средством выражения для их общества... Дело заключается в
том, что "реальный" мир в значительной степени созидается на языке
группы. Не существует двух языков достаточно похожих, которые можно
рассматривать как представляющих одну и ту же социальную реальность.
Миры, в которых живут различные общества являются отдельными мирами, не
просто один и тот же самый мир с прикрепленными к нему различными
ярлыками."[2] Мы имеем дело здесь с релятивистским взглядом, похожим на
взгляд Бенедикт на культуру. Язык, как и культура общества в более
широком смысле, формирует его перцепции мира.

В
тоже самое время Сэпир всегда настаивал на важности отдельной личности
и был не удовлетворен культурологическими подходами, в которых индивид
рассматривался как пассивный носитель культуры. "Культуры, - писал он -
являются просто абстрактными конфигурациями паттернов, идей и действия,
которые имеют бесконечно различные значения для разных индивидов в
группе."[3] Для Сепира "истинный локус культуры находится в интеракциях
отдельных индивидов, с субъективной стороны, - в мире значений, которые
каждый из этих индивидов может неосознанно абстрагировать от участия в
этих интеракциях.”[4]. Сепир предвосхищает важное заключение, что
различные индивиды (или группы) психологически по разному используют
общую культуру и поднял вопрос о психологическом приспособлении
индивида к собственной культуре, а также вопрос о взаимосвязи культуры
с душевным здоровьем.

Бенджамин
Уорф, который сделал более, чем кто-либо еще для развития сэйпировского
направления мысли, дал новые примеры паттернирования. Ворф особенно
фокусировал внимание на концепциях пространства и времени, имплицитных
в различных лингвистических системах. Ворф заявлял, например, что язык
племени не содержит "ни одного слова, ни одной грамматической формы,
конструкции или выражения, которые бы непосредственно относились к
тому, что мы называем "время", или к прошлому, настоящему или будущему,
или длящемуся или к движению скорее как к кинематическому, чем
динамическому."[5]

Гипотеза Сэпира-Уорфа

“Исследования
американских лингвистов Э. Сэпира, Б. Уорфа, Г. Хойджера, проведенные
на материале языка американских индейцев (хоппи, нутка, навахо),
выявили специфику категоризации мира индейцами, заключающуюся в
преобладании глагольных форм в описании окружающей действительности, то
еесть в описании мира через действие. По мнению Г. Хойджера, эта
особенность языка индейцев (в частности, навахо) является отражением их
представлений о мире как находящемся в непрерывном движении. "Даже в
наши дни, - пишет Г. Хойджер, - навахо является по преимуществу
бродячим, кочевым народом, перегоняющим свои скот с одного пастбища на
другое. Мифы и легенды очень четко отражают этот мотив: боги и герои
сказаний без устали путешествуют с одного святого места на другое".
Осмысление богатого эмпирического материала привело Б. Уорфа к
формулировке ряда методологических положений, вошедших в историю
языкознания как гипотеза лингвистической относительности Сэпира-Уорфа.
"Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим языком. Мы
выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому,
что они (категории и типы) самоочевидны; напротив, мир предстает перед
нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть
организован нашим сознанием, а это значит - в основном языковой
системой, хранящейся в нашем сознании... Мы сталкиваемся, таким
образом, с новым принципом относительности, который гласит, что сходные
физические явления позволяют создать сходную картину вселенной только
при сходстве или по крайней мере при соотносительности языковых
систем".[6]

Согласно этой
гипотизе, “когнитивные категории (классы и роды вещей) формулируются не
в соответствии с реальностями естественного мира и не в соответствии с
универсальными свойствами человеческого ума, а в ответ на организацию
грамматических (включая лексические) систем. Так как, по мнению Сэпера
и Ворфа, “грамматические системы детерминированы произвольными
условностями в языковых общностях, когнитивные системы создаются
грамматическими системами целиком связанными с индивидуальными
общностями, по существу идиосинкратическими. Законченная релятивистская
позиция заключается в том, что языки и культуры, как Сэпир полагает, не
имеют общего мерила, и поэтому не могут быть сравниваемы или
переводимы.”[7]

В
работах Сзпира мы сталкиваемся с более умеренной формой
конфигурационизма, в определенной мере признающей распределение
культуры. Важно подчеркнуть и то, что гипотеза лингвистической
относительности заострила проблему языковой опосредованности восприятия
и осознания мира человеком. Эта идея перекликается с концепциями
российской культурно-исторической школы и американской культурной
психологии. Хотя роль языка в данном случае сильно преувеличена.
Следует отметить и то, что работы Сэпира, Уорфа и Хойджера послужили
началом исследования когнитивных категорий, что явилось началом
развития этнонауки, и что для нас особенно важно, когнитивной
антропологии, без достижений которой немыслима современная
этнопсихология.

[1] Цит. по: Steven
Piker. Classical Culture and Personality. In: Handbook of Psychological
Anthropology. Philip K. Bock (ed.) Westport, Connecticut-London;
Greenwood Press, 1994, рр. 8 - 9.

[2] Barnouw, Victor. Culture and Personality. Homewood, Illinois: The Dorsey Press, INC, 163, рр. 95-96.

[3]
Sapir, Edward. In: Mandelbaum, David G. (ed.) Selected Writings of
Edward Sapir. In Language, Culture, and Personality. Berkeley and Los
Angeles: University of California Press, 1949, p. 593.

[4] Ibid., p. 595.

[5]
Carroll, John B. (ed.), Language, Thought, and Reality. Selected
Writings of Benjamin Lee Whorf. Boston: Technology Press of
Massachusetts Institute of Technology, 1956, 57.

[6] В. Ф. Петренко. Психосемантика сознания. М.: из-во Мос. Ун-та, 1988, сс. 26.

[7]
Ronald W. Casson. Cognitive Anthropology. In: Handbook of Psychological
Anthropology. Philip K. Bock (ed.) Westport, Connecticut-London;
Greenwood Press, 1994, pp. 66-67.

Эдвард Сэпир



комментарии

скоро будут...


схожие психологические статьи